Мыслители, общественные лидеры и крестьяне лемков и русинов исчезали в лагере, основанном австрийскими властями на месте нынешнего аэропорта Грац.
И у молодых, и у пожилых лемков и русинов название Талергоф всё ещё вызывает горькое чувство обиды. Это название концлагеря, которого уже не существует физически. Это место, где немыслимое число великих мыслителей и активистов русинского народа умирало от болезней, казней и переохлаждения. Как будто этого было недостаточно: события, происходившие в лагере, впоследствии замалчивались и скрывались. Сейчас на месте концлагеря — аэропорт.
Интернационный лагерь Талергоф был открыт в 1914 году, в начале Первой мировой войны, и официально предназначался для заключения лиц, сочувствующих Российской империи. И хотя пострадала буквально каждая часть Австрийской империи, главной жертвой этих репрессий стал исторический регион Галиция. Разделенная сейчас между Польшей и Украиной, эта область исторически ассоциировалась с Киевской Русью до поглощения Королевством Польским в середине XIV века. С течением веков Галиция (или Галичина, как её называют русины и украинцы) стала очень разнообразным регионом. В то время как русины в основном были крестьянами, польская аристократия составляла большинство среди землевладельцев и населения крупных городов, таких, как Львов.
Сказать, что политика региона была запутанной, значит, не сказать ничего. Помимо напряжения между жившими там народами, главным вопросом в начале ХХ века была идентичность русинского крестьянства. В этом контексте “русины” означало восточных славян вне Российской империи. Так в своё время так называли и беларусов, и карпато-русинов, и украинцев. К началу Первой мировой войны сложилось два главенствующих взгляда на это. С одной стороны, были те, кто стремился к культурному и социальному единству с Россией, так называемые “галицкие русофилы”. Эта группа составляла большинство среди галицкой интеллигенции в 1860-1880х гг. и считала себя и русских частью одного народа с общей историей со времен Киевской Руси.
Другой лагерь составляли лица, которых можно описать как “украинофилы”. Эта сторона вдохновлялась такими фигурами, как Тарас Шевченко из областей около Днепра. К 1914 году проукраинская позиция стала намного более распространённой из этих двух позиций. Несмотря на это, среди интеллигенции даже того межвоенного периода можно было обнаружить значительную часть русофильского населения.
На западе этот регион граничит с другим регионом, формально входящим в Западную Галицию – с расположившейся на северных склонах Карпат изолированной этнографической областью Лемковщиной. Здесь не было той долгой истории, как в Галиции, население было несколько другим, т.к. только с XV века эти земли стали заселять влахо-русины из Карпатской Руси. Эта область была более однородной, и как следствие, у её населения был иной взгляд на идентичность. Как и среди Подкарпатских русинов, среди местной интеллигенции преобладала русофилия, и они сохраняли крепкие связи с живущими по другую сторону границы, в районе современного Прешова. Считается, что ключевую роль в этом взгляде сыграли воспоминания о марше русской армии, прошедшей Карпатами во время Венгерской революции 1848 г.
Когда разразилась Первая мировая война, оказалось, что эти разногласия имеют огромные последствия. Так как Галиция располагалась на востоке империи, на границе с Россией, австрийские чиновники волновались, что территорию может охватить сепаратизм. Из-за этого австрийские власти ввели драконовский план, призванный подавить любые пророссийские настроения. Хотя Лемковщина была районом удалённым, районом крестьян и пастухов, где не было истории восстаний, она тоже испытала репрессии на себе. В равной мере пострадали и сочувствующие Российской Империи, и заметные общественные деятели без какой-либо истории политических акций, как будто быть лемком или русином уже было преступлением.
Не говоря уже о том, Россия региону совсем не помогала. То есть, она финансировала организации и церкви в Лемковщине, и даже диаспору в Северной Америке. Сказать иное означало бы грешить против истины. Тем не менее, уровень паранойи и паники в австрийских газетах и заявлениях чиновников явно был непропорционален реальности в регионе. Как следствие, многие его выдающиеся личности, такие как известный священник Максим Сандович, были казены без суда. Тех, кому повезло лишь чуть больше, были сосланы в Талергоф на окраине Граца, на территории современной юго-восточной Австрии.
Условия в лагере были откровенно ужасающими. Во время первого периода его существования (с 1914 по зиму 1915 г.) у узников не было никакого помещения и им приходилось спать на улице, как придётся. Кроме того, они каждый день сталкивались с избиениями, пытками и убийствами. Обстановка к 1917 году стала настолько ужасной, что о ней даже писали в американских газетах, например в The New York Times [2]. Порой кажется, будто Талерхоф был пробным опытом для концлагерей, основанных 20 годами позже.
Неимоверное количество представителей русинской и лемковской интеллигенции, православных священников и общественных лидеров исчезли в лагере. Многих похоронили в братских безымянных могилах. К концу закрытия лагеря в 1917 году то, что представляло собой зарождающуюся культуру творчества и духовности превратилось лишь в свою тень. Большая часть литературы, музыки и возрожденной православной жизни, существовавших до войны, исчезло в никуда. Политический активизм быстро вернулся с провозглашением Лемко-русинской республики в декабре 1918 г., но сказать, что её шансы на успех были подорваны событиями предыдущих четырёх лет, — значит сильно преуменьшить.
Пусть остальные могут и забыть произошедшее в те ужасные три года в лагере на окраине Граца, наш народ будет помнить всегда. Это были не предатели и мятежники, а крестьяне и священники, павшие жертвой империалистической власти. То, что утеряно, – утеряно навсегда, и не может быть восстановлено в полной мере, но наше общество движется вперёд каждый день. Ведь только максимально используя то, что у нас есть сегодня, — мы по-настоящему чтим прошлое и всё то, что так и не случилось.Старик Поллок — основатель и редактор англоязычной версии Русинского литературного общества. В свободное время он также пишет о политических вопросах, касающихся русинов и стран бывшего Советского Союза.